— В Балтимор? Но зачем вам вдруг понадобился Балтимор? Джереми обернулся на звук голоса Мегги и ослепительно улыбнулся девушке.

— Здравствуй, Мегги! Да, я только что рассказывал Дарби, как провел несколько лет на Ямайке, на Камилл-Холл, моей плантации сахарного тростника, а потом погостил в Балтиморе у Джона Уиндема и его семьи. Джон разводит скаковых лошадей. В его конюшне имеется лучший во всей Америке жеребец-производитель. Я многому там научился.

— Думаю, вы и без того немало знали, Джереми. Недаром выросли на попечении моего дяди Райдера.

Джереми осторожно взял протянутую руку.

— Просто не поверите, но я немало усвоил насчет разведения скаковых лошадей и самих скачек. И теперь хочу устроить племенную ферму в своем доме в Фауи. Поэтому перед тем как начать, должен научиться всему, что только можно.

Одно лишь прикосновение руки, и Мегги едва не проглотила язык. И это она, всю свою жизнь проведшая в мужском обществе! Почему раньше нечто подобное ничуть ее не волновало? Правда, до сих пор до нее обычно дотрагивались родственники, и, согласитесь, в этом нет ничего возбуждающего. Джереми, хоть и родственник, но не совсем. В их жилах нет общей крови. И она не помнит, чтобы раньше он касался ее… разве что брал за руку при встрече и расставании. Она помнила только, как стоит рядом, уставясь на своего бога, готовая поклоняться ему с любого расстояния.

— Наверное, конские скачки приносят куда больше денег, чем кошачьи бега, — выдавила она, глядя на его руку, сжимавшую ее ладонь. Ей так не хотелось отпускать его. Джереми молчал, вскинув брови на добрый дюйм. Мегги, тихо охнув, неохотно разжала пальцы.

— А твой отец приехал? — осведомился Джереми. Девушка покачала головой, шагнула к нему, но тут же опомнилась и остановилась. Где ее рассудок? Исчез, испарился, покинул ее. Стоило увидеть его, услышать, понаблюдать, как он жестикулирует, и разум быстренько избавил ее от своего присутствия.