Еще один знак! Мегги была просто уверена в этом, когда проснулась в девять часов утра, переполненная таким возбуждением, что к горлу подкатывала тошнота. Никогда раньше она не испытывала подобного волнения и страха. Что же, если даже ее вырвет, значит, такова цена переживаний, и она с радостью ее заплатит. Да-да, сон о Клео — хороший знак. Два скачка, два грациозных летящих скачка, и Мегги заполучит его.

Джереми Стэнтон-Гревилл, барон Гревилл, владелец Кардинал-Хауса в Фауи, прибыл в городской дом Шербруков ровно в одиннадцать утра.

* * *

Дарби, которому едва исполнилось пятьдесят, вступил в должность дворецкого за полгода до описываемых событий и все еще не мог нарадоваться своему везению. Кроме того, остальные слуги наконец признали его власть. Он прекрасно сознавал, какое впечатляющее зрелище представляет своими размеренной скользящей походкой, величественной осанкой и поразительно хорошо отглаженными черными панталонами и белоснежной сорочкой.

Он знал Джереми еще девятилетним мальчиком, только что прибывшим в Англию с Ямайки. Что за красавцем он стал!

В свой последний приезд он еще был беззаботным молодым повесой, беспечным и неукротимым, только что вступившим в Клуб четырех коней, носившим цвета этого клуба и ежеминутно рискующим свернуть себе шею, упав с лошади.

Впервые с той минуты, как хозяин назначил его дворецким, Дарби широко улыбнулся, показав дыру на месте глазного зуба.

— Да это же Дарби, верно?

— Да, милорд.

— Господи Боже мой! Вижу, вы достойно управляете домом! Поздравляю. — И Джереми пожал руку дворецкому, отчего того едва не хватил удар.

— Ах, милорд, сколько лет, сколько зим! Похоже, мы не встречались с самого… когда же это? Да, с сентября восемьсот пятнадцатого, с торжеств по случаю окончательного падения Наполеона. Как поживаете?

— Прекрасно, Дарби, лучше некуда. Много путешествовал, добрался до самой Ямайки, проверил, как там моя плантация, а потом отправился в Балтимор.